Неточные совпадения
Все эти хлопоты, хождение из места в место, разговоры с очень добрыми, хорошими людьми, понимающими вполне неприятность положения просителя, но не могущими пособить ему, всё это
напряжение, не дающее никаких результатов, произвело в Левине
чувство мучительное, подобное тому досадному бессилию, которое испытываешь во сне, когда хочешь употребить физическую силу.
Самгин хотел согласиться с этой мыслью, но — воздержался. Мать вызывала
чувство жалости к ней, и это связывало ему язык. Во всем, что она говорила, он слышал искусственное
напряжение, неискренность, которая, должно быть, тяготила ее.
Ничто в спокойной наружности его не говорило о том
напряжении чувства, гул которого, подобно гулу огромного колокола, бьющего над головой, мчался во всем его существе оглушительным нервным стоном.
И даже в эту страшную войну, когда русское государство в опасности, нелегко русского человека довести до сознания этой опасности, пробудить в нем
чувство ответственности за судьбу родины, вызвать
напряжение энергии.
В ней нет этой грязи, распущенности, лени; в ее присутствии все нервы в приятном
напряжении,
чувства настороже, а глаза невольно отдыхают на стыдливо прикрытых формах.
— Какое до того дело, что это
напряжение ненормальное, если самый результат, если минута ощущения, припоминаемая и рассматриваемая уже в здоровом состоянии, оказывается в высшей степени гармонией, красотой, дает неслыханное и негаданное дотоле
чувство полноты, меры, примирения и встревоженного молитвенного слития с самым высшим синтезом жизни?» Эти туманные выражения казались ему самому очень понятными, хотя еще слишком слабыми.
Видимо, от сильного волнения и
напряжения сил кровь хлынула из горла несчастного и он без
чувств повалился на пол.
Странного рода
чувства его волновали: в продолжение всего предыдущего разговора ему ужасно хотелось поспорить с Белавиным и, если возможно, взять нотой выше его; но — увы! — при всем умственном
напряжении, он чувствовал, что не может даже стать на равную с ним высоту воззрения.
Не то, чтоб ему было страшно, но он чувствовал, что другому на его месте могло быть страшно, и, с особенным
напряжением вглядываясь в туманный, сырой лес, вслушиваясь в редкие слабые звуки, перехватывал ружье и испытывал приятное и новое для него
чувство.
Властно захватило новое, неизведанное
чувство: в приятном остром
напряжении, вытянув шею, он всматривался в темноту, стараясь выделить из неё знакомую коренастую фигуру. Так, точно собака на охоте, он крался, думая только о том, чтобы его не заметили, вздрагивая и останавливаясь при каждом звуке, и вдруг впереди резко звякнуло кольцо калитки, взвизгнули петли, он остановился удивлённый, прислушался — звук шагов Максима пропал.
Мы созерцаем страдания и гибель Прометея или Эдипа, и это созерцание вырывает нас из нашего оргиастического самоуничтожения; частная картина мук гибнущего героя заслоняет от нас общность того, что нас заставила почувствовать дионисическая музыка: там, где прежде мы как бы слышали глухие вздохи из самого средоточия бытия, где, казалось, мы должны были погибнуть в судорожном
напряжении всех
чувств, и лишь немногое еще связывало нас с этим существованием, — там мы теперь видим и слышим только страдания и стоны данных героев — Прометеев, Эдипов.
От современного человека требуется огромное
напряжение фантазии, чтобы представить себе такое состояние религиозного
чувства.
Мне хотелось сказать: «Вскрикнем, — увидимся и ужаснемся, — потонем в волнении прошедшего пять лет назад дня, вернем это острое
напряжение всех
чувств!
Вадим стоял под густою липой, и упоительный запах разливался вокруг его головы, и
чувства, окаменевшие от сильного
напряжения души, растаяли постепенно, — и отвергнутый людьми, был готов кинуться в объятия природы; она одна могла бы утолить его пламенную жажду и, дав ему другую душу или новую наружность, поправить свою жестокую ошибку.
В совершенном неистовстве, скрежеща зубами, он ухватился за железную скобу; но от сильного
напряжения перевязки лопнули на руке его, кровь хлынула ручьем из раны, и он лишился всех
чувств.
В большом
напряжении чувства мы пережили рождественские праздники и, зайдя за крещеньев день, стали чувствовать, что нашей унылости как будто брезжится край. И почувствовалось это по весьма неважному и даже незначительному обстоятельству: отец спросил старосту...
Иначе романс не только совсем бы не удался, но мог даже показаться безобразным и чуть ли не каким-то бесстыдным: невозможно было бы выказать такую силу
напряжения страстного
чувства, не возбудив отвращения, а правда и простодушие спасали все.
«Невыразимое
чувство сострадания к работающим с таким
напряжением сил, на солнечном зное, обхватило мою душу», — говорит г. Аксаков (стр. 61).
Гнев капитана достиг высшего
напряжения и, вылившись в бессвязных восклицаниях, вскоре утонул в нескольких рюмках водки и сменился
чувством жестокой обиды.
«Может быть это не нужно было делать так педантически, может быть и вовсе не нужно», думал Николай; но это неустанное, вечное душевное
напряжение, имеющее целью только нравственное добро детей — восхищало его. Ежели бы Николай мог сознавать свое
чувство, то он нашел бы, что главным основанием его твердой, нежной и гордой любви к жене было всегда это
чувство удивления перед ее душевностью, перед тем, почти недоступным Николаю возвышенным, нравственным миром, в котором всегда жила его жена.